«Главное, чтобы небо над головой было мирным, солнце светило, а люди не знали вражды» — наказ 103-летней Ефросиньи Станиславчик из Уллы Бешенковичского района звучит сегодня особенно актуально. Эта удивительная женщина, пережившая блокаду Ленинграда, как никто другой, знает цену жизни и хрупкого мира на земле.
Сегодня Ефросинья Станиславчик — богатый человек. У нее 13 внуков, 17 правнуков и уже подрастает праправнучка. Большая семья традиционно собирается вместе на день рождения любимой бабушки и на День Победы. В эти праздничные дни в доме долгожительницы не смолкают разговоры о самом главном — о ценности мира, независимости Беларуси и, конечно, о священном отношении к хлебу.
Ефросинья Станиславчик родилась в Улле в большой семье, где подрастали семеро детей. В 16 лет, едва получив паспорт, решила попытать счастья в Ленинграде – там уже обосновались ее старшие брат и сестры. В путь отправилась с друзьями.
Провожая дочь в дорогу, мама испекла хлеб и отрезала ей с собой горбушку. Этот кусочек стал для нее настоящей святыней. В самые темные и голодные дни блокады девушка размочила часть горбушки в воде, чтобы разделить ее с сестрой Женей. Оставшийся сухарик Ефросинья сберегла, пронеся сквозь все ужасы войны, и в мирное время привезла обратно на малую родину. С тех пор в семье Станиславчик к хлебу относятся с особым благоговением, передавая это чувство по наследству.
В довоенном Ленинграде жизнь девушки поначалу складывалась успешно. Она устроилась в прядильный цех фабрики «Возрождение», быстро освоила ремесло и получала неплохую по тем временам зарплату – 300 рублей в месяц. С первой получки Ефросинья купила осеннее пальто, юбку и платье. Однако радость от сытой городской жизни омрачали мысли о родных, которым приходилось нелегко.
– Папа дал мне на дорогу 40 рублей. Получив первую зарплату, я сразу же отправила эти деньги обратно в деревню, – вспоминает долгожительница. – Дома в то время не было вообще ничего. Когда в Ленинграде мы садились за стол у брата Пети, у меня буквально ком стоял в горле, плакала от жалости к близким: у нас здесь каждый день как Пасха, такой богатый стол, а они там голодают. С каждой зарплаты старалась отправить посылку и перевод родителям в Уллу.
Когда грянула война, вместе с тысячами ленинградцев 17-летняя Ефросинья сменила фабричный станок на лопату и отправилась рыть окопы, противотанковые рвы и блиндажи.
– Сначала мы работали на станциях Славянка и Павловск, потом нас перебросили ближе к Малой Охте и Пороховым, – вспоминает ветеран. – Постоянно попадали под вражеские обстрелы и бомбежки. Небо гудело от самолетов, весь город стоял в черном дыму. Вокруг было много раненых и убитых, а меня словно Бог берег от пуль. Разве что землей от взрывов засыпало.
В ноябре 1941-го нормы выдачи хлеба упали: 250 граммов для рабочих и всего 125 граммов – для детей, служащих и иждивенцев. Зима 1941-го выдалась лютой. Спасением стала печка-буржуйка, которую где-то чудом добыла старшая сестра. Но если от холода защищал огонь, то спастись от голода было нечем.
– За водой мы с сестрой ходили очень далеко, – делится Ефросинья Станиславчик. – При артобстреле пробило трубу под асфальтом, и из этой пробоины текла струйка. Наберем воду в ведро или чайник и еле тащим их домой. Жить-то хотелось… А когда не могли туда дойти, то топили снег в кружках. Сил не было вообще, я высохла на глазах.
Ко всем горестям истощенная девушка заболела тяжелым воспалением легких. Похудела настолько, что при лечении медицинские банки не держались на теле и сразу отлетали. Но ей все-таки удалось справиться с недугом.
Вспоминает, как на Финляндском вокзале очищали ото льда и снега платформы. Страна отчаянно пыталась наладить снабжение с блокированным городом. Единственной ниточкой, связывающей Ленинград с Большой землей, оставалась Дорога жизни, но ее пропускная способность не могла покрыть нужды огромного города, да и сам маршрут постоянно находился под прицелом вражеской артиллерии и авиации.
В один из самых тяжелых дней на вокзале Ефросинья почувствовала, что силы окончательно оставили ее.
– Помню, зашла в темный зал ожидания с заколоченными фанерой окнами. Легла на пол и думаю: «Всё, пусть люди не видят, как я здесь тихо умру». Сил подняться не было. И вдруг моя рука в темноте на что-то наткнулась. Присмотрелась – а это мерзлая «бульбина»! Мама моя дорогая! Я прижала ее к груди и из последних сил понесла домой. Мы вскипятили воду, нашли лавровый лист, перец и, помыв, сварили ее прямо в кожуре. Какой же это был невероятно вкусный бульон!
Эвакуация из осажденного Ленинграда проходила в несколько этапов. Ефросинья с родственниками покинула город 27 февраля 1942 года. Путь лежал через Ладожское озеро – легендарную Дорогу жизни.
– Нас везли сначала на поезде, а затем пересадили в грузовики-полуторки – по две семьи в кузов, – вспоминает собеседница. – Вода шумела прямо под колесами, лед зловеще трещал. Мы молились, чтобы просто увидеть Большую землю, ведь бывало, что машины уходили под лед. Ориентирами для водителей служили лишь солдаты на постах да редкие столбы с синими сигнальными лампами.
Семью эвакуировали в рабочий поселок Кузоватово Ульяновской области. Ефросинья, не привыкшая сидеть сложа руки, окончила краткосрочные курсы и села за руль трактора. Весной пахала землю, осенью поднимала зябь, а летом трудилась помощницей комбайнера.
В начале 1945-го в газете Ефросинья прочитала долгожданную новость: Витебская область освобождена от оккупантов. Девушка тут же написала письмо подруге в Уллу и вскоре получила счастливую весточку – родные живы! Лишь брат Василий, отважно сражавшийся на фронте четыре года, пропал без вести. Уже в апреле победного 1945-го Ефросинья вернулась в родную Уллу, где живет и сегодня.
На малой родине она сразу включилась в восстановление мирной жизни. Сначала работала телефонисткой, затем разносила почту, а позже трудилась свинаркой в совхозе имени Романова. Вышла замуж и стала мамой пятерых детей. В семье держали большое подворье, много трудились, заготавливали сено, ходили в лес за ягодами и грибами. За свой материнский подвиг Ефросинья Спиридоновна удостоена ордена Матери. Также среди ее наград – знак «Жителю блокадного Ленинграда» и юбилейные медали.
Фото Алексея ВРОНСКОГО.
