В Художественном музее, в фондах которого находится большая коллекция работ мастера, собрались жители областного центра, чтобы послушать «Нескучную лекцию» о творчестве известного живописца и встретиться с художником-реставратором Юрием Кегелевым.
«И я не могу не просить вас запомнить его имя», – писал Марк Шагал о своем первом учителе, «вечно живущем на Гоголевской улице». И, действительно, Юрий Пэн навсегда прописался в Витебске. Этому городу оставил в подарок все свои полотна, которые пережили эвакуацию в годы Великой Отечественной войны, нелегкий путь возвращения в родной город и кропотливую реставрацию.
Свой день рождения 24 мая (5 июня по новому стилю) Юрий Пэн выбрал сам, когда поступал в Академию художеств в Санкт-Петербурге. В его биографии немало загадок, связанных с его жизнью и смертью. До сих пор нет достоверных сведений об убийстве художника в 1937 году. Сам он говорил: «Вся жизнь моя – в моих картинах», которые, как замечает работавший с полотнами мастера более 30 лет реставратор Юрий Кегелев, тоже хранят немало тайн.
– Недавно в музей попала редчайшая фотография, которая сделана в мастерской художника на фоне его знаменитой работы «Развод». Эта картина побывала на многих выставках, в том числе в Париже, и сегодня находится в процессе реставрации. Уже расчищена от наслоений. Если раньше это было плоское изображение, то сейчас виден объем. Необходимы еще всевозможные завершающие тонировки на месте пробоин и другие работы, – поясняет Юрий Кегелев.
Подарком на день рождения Юрия Пэна стали два портрета, которые прежде из-за своего состояния не выставлялись. Теперь после проведенной реставрации можно увидеть эти уникальные работы, с которыми связаны свои легенды и реальные истории. Ведь художнику позировали жительницы Витебска, и спустя годы в портретах узнают своих бабушек и прабабушек.
– Интересная история связана с картиной «Автопортрет с Музой и Смертью». Мне написал мужчина о том, что Пэну позировала его бабушка. Тот увидел ее в театре, потом два месяца уговаривал прийти к нему в мастерскую, пока она не согласилась. Внук прислал фотографию этюда, который художник подарил его бабушке, и ее снимок в 90 лет. В нем угадываются черты двадцатилетней девушки с полотна, – рассказывает Юрий Кегелев.
На сегодняшний день отреставрированы все живописные полотна, не считая «Развода». Но это не значит, что работа окончена. Остались работы на фанерках, других подручных материалах, которые использовал художник и его ученики. А в учениках у него были не только Марк Шагал, но и другие известные мастера: Эль Лисицкий, Осип Цадкин, Соломон Юдовин, Давид Якерсон, Заир Азгур, Петр Явич, прославившие витебскую художественную школу.
– Время было не сытое, и ученики писали на всем, что попадалось. Где-то просматривается рука самого учителя. Все эти наброски представляют интерес и имеют ценность для изучения творчества Юрия Пэна. Кроме того, отреставрированные картины – это живая субстанция, с ней постоянно нужно работать, следить и при необходимости корректировать. Особенно это касается работ, которые выезжают за пределы нашего музея на выставки в другие города и страны. Транспортировка, смена климата, температур негативно влияют на полотна, и они нуждаются в консервации и реабилитации, – считает художник-реставратор.
Юрий Кегелев рассказал историю автопортрета Юрия Пэна, который был отправлен в 2001 году в США на выставку в Музее еврейского искусства в Нью-Йорке, посвященную Марку Шагалу. Картина поехала за океан «ослабленная», а вернулась совсем больной – в трещинах, забитая пылью с двух сторон.
– Трудно представить, с чем я столкнулся, – вспоминает реставратор.
Художественный музей обладает далеко не всем наследием Юрия Пэна, который написал более тысячи картин. В его галерее, открытой в Витебске в 1939 году, до войны насчитывалось около 830 художественных произведений. Сегодня в фондах находится более 180. Часть полотен пропала во время эвакуации, часть, возможно, вывезена оккупантами, часть осела в частных коллекциях, часть находится в Национальном музее Беларуси.
Случается, что работы до сих пор возвращаются в Витебск. Так, музею передали несколько картин из частного собрания из Санкт-Петербурга. Были они в плохом состоянии. Одну, на которой изображена старая мельница, пришлось очищать от нескольких слоев лака. Сегодня она предстала в первозданном виде в экспозиции.
К Юрию Кегелеву часто обращаются люди с просьбой определить оригинальность работ, находящихся в их домах. Чаще всего он встречается с последним. Ему не нужны специальные приборы, он досконально изучил манеру мастера, его почерк. Реставратор должен стать второй рукой художника, над картиной которого работает, минимально внедряться в оригинал, не проявлять субъективизм, придерживаться аутентичности. Это титанический труд. В качестве примера Юрий Кегелев приводит почти трехлетнюю работу над картиной Архипа Куинджи «Украинская ночь». С этим художником Юрий Пэн в одно время учился в академии. Как отмечают искусствоведы, влияние эстетики Куинджи и его мастерство изображения света прослеживались в живописных приемах Юрия Пэна.
– «Украинская ночь» – одна из первых картин Куинджи с таким названием, другие находятся в Русском музее, Третьяковской галерее, Наш экземпляр с историей. На обратной стороне полотна можно прочитать двенадцать подписей известнейших фамилий, которым оно передавалось. Мне оно попало в очень плохом состоянии, с наслоениями лака, прорывами, вздутиями, была даже водка с сахаром, которой покрывали изображение. Картина представляла собой почти сплошное черное полотно, а сам автор вообще не использовал черную краску, а смешивал фиолетовую, зеленую, коричневую, темно-синюю, а также бронзовый порошок. Куинджи виртуозно сочетал теплые тона с холодными оттенками и наносил тонкие темные штрихи поверх светлых участков, добиваясь в ночных пейзажах эффекта свечения. Стояла задача аккуратно удалить все наслоения, не повредив авторский стиль, – поясняет Юрий Кегелев.
После реставрации проявились краски и на картинах Юрия Пэна. Например, в том же «Разводе» до восстановительных работ женщина была похожа на старуху, а после расчистки стала красавицей. Зачем с такой разводиться?
Этот вопрос невольно возникал у всех, кто впервые увидел полотно, на котором проявились оригинальные краски автора.
Такой формат встречи в Художественном музее позволил приблизится к разгадке тайн живописца, которого называют певцом еврейского ренессанса и основателем прославленной на весь мир искусства Витебской художественной школы.
Татьяна ПАСТЕРНАК, фото Дениса ВАСИЛЬЦА.
