Как в Россонском районе в годы Великой Отечественной войны фашисты сжигали деревни

В годы Великой Отечественной войны в Россонском районе в результате карательных операций нацистов было уничтожено 173 населенных пункта, сожжено 4354 двора, убито 3215 мирных граждан. Уроженцы региона, выжившие в этом аду, вспоминают…

Войну она встретила одиннадцатилетней девчонкой. Лида жила с родными в деревне Моторино. Этот населенный пункт захватчики сожгли.
– В нашей деревне были партизаны, поэтому туда пришли фашисты, – вспоминает она. – Но мы заранее знали, что придут захватчики, поэтому покинули родной дом.  Практически все жители деревни ушли, остались только старики. Так немцы дома сожгли, а людей расстреляли и тела выбросили в реку. 

Лида вместе с родными пряталась в лесу. Их нашли фашисты и стали выгонять из укрытий.
– Мой дядя и его дочь болели очень сильно, – продолжает Лидия Гончарова. – Немец бросил гранату в землянку. Дядя и одна дочь погибла, а старшая дочь чудом выжила.
Дальше фашисты погнали мирных жителей в деревню Миловиды.
– Нам сказали идти домой, так как было указание больше людей не расстреливать, – поясняет причину спасения Лидия Гончарова.

Как вспоминает она, зверствовали в Россонском районе, как немцы, так и полицаи:
– Я хорошо помню, что некоторые фашисты разговаривали на русском языке. Причем все они были одеты в немецкую форму без опознавательных знаков.

Об участии полицаев в сожжении деревень и уничтожении мирных жителей на Россонщине вспоминает и Константин Половечко. К слову, он был участником партизанского отряда имени Щорса, бригады им. Рокоссовского.
– Фашисты сжигали целые деревни, убивая всех жителей, – вспоминает он. – Немцы сожгли всё наше Залесье, Ровное Поле, Маторино, другие населённые пункты.  Я участвовал в Бониславской операции по взрыву моста в Дрисе (сейчас Верхнедвинск). Мы еще занимались организацией обрывов немецкой связи,  взрывали дороги и мосты, для того чтобы по ним не могли передвигаться вражеские войска.

– В 1943 году во время карательной экспедиции мы с семьей ушли из деревни Болбечино вместе с другими жителями, – рассказывает Татьяна Шурыгина. – Несколько семей остались в деревне, их немцы убили, а деревню сожгли. Затем мы вернулись в деревню вместе с еще семью семьями. В Болбечино не осталось ни одного дома. Мы все жили в землянках. Мой отец так и умер в землянке…

Эти подробности стали известны в ходе расследования Генпрокуратурой уголовного дела о геноциде белорусского народа. Автор благодарит заместителя прокурора Россонского района Ивана Стативко за помощь в подготовке материала.

Фото из открытых источников носит иллюстративный характер.