По отцовской линии у меня грузинские корни. По материнской — белорусские. Так говорили в семье, так объясняли внешность, характер, даже темперамент. Я никогда в этом не сомневался. Пока не решил сделать генетический тест. Просто в какой-то момент понял: всё, что знаю о своих корнях, основано на рассказах. А рассказы — это память людей, которая может ошибаться.
Поиск клиники
Сегодня сделать тест на происхождение не проблема: информацию легко найти в интернете, можно позвонить, написать электронное письмо, уточнить детали. Я так и сделал – звонил, писал, задавал вопросы.
Мне подробно объясняли процедуру, сроки, стоимость, формат отчета.
Я по несколько раз переспрашивал о точности анализа, о базе данных, о том, как интерпретируются результаты. Чем больше получал информации, тем больше пытался разобраться сам – читал статьи, сравнивал предложения, искал отзывы. Постепенно хаос в голове начал выстраиваться в систему.
Мне объяснили разницу между этническим анализом, определением гаплогрупп и поиском родственников. Рассказали, как формируется отчет, что означают проценты, а главное – чего ожидать, а чего – нет.
К сожалению, в Витебске в данный момент единственное отделение одной из компаний, занимающейся подобными исследованиями, не работает. Предлагают сделать забор материала курьером, естественно, за отдельную плату, которая значительно превышает стоимость поездки в столицу туда и обратно. Поэтому я принял решение сдавать анализ в Минске.
Когда человек решает пройти генетическое исследование, первый вопрос, который возникает: какой способ исследования лучше и надежнее? В лаборатории обычно предлагают несколько вариантов: мазок с внутренней стороны щеки, слюна, венозная кровь.
Здесь важно понимать главное: ДНК во всех клетках организма одинакова. Генетический код не меняется в зависимости от того, откуда взят материал. В крови, в эпителии щеки, в слюне – одна и та же информация. Выбор – это вопрос комфорта, а не качества анализа. Куда важнее, какой именно анализ вы делаете.
Уровни происхождения
Генетические тесты условно можно разделить на два принципиально разных типа.
Анализ этнического состава. Это так называемый аутосомный тест.
Он анализирует ДНК, полученную от всех предков, и сравнивает ее с современными популяциями. В результате человек получает проценты – условно: 40 – Восточная Европа, 25 – Балканы, 15 – Кавказ, 10 – Центральная Европа, 10 – другие регионы.
Этот тест отражает смешение предков в относительно недавнем прошлом – примерно последние 200 – 300 лет. Иногда немного глубже, но речь идет об историческом периоде, а не о древности.
Родовая линия – по отцу или по матери с определением гаплогруппы. Это анализ одной конкретной линии, которая передается практически без изменений через поколения.
Например, у Сергея Петрова определена гаплогруппа J2b. Y-хромосома передается строго от отца к сыну. Мутации в ней происходят редко, поэтому можно проследить цепочку: отец → дед → прадед → прапрадед → и так далее. Если у Сергея гаплогруппа J2b, это означает, что его прямая мужская линия восходит к одному общему предку, жившему примерно 10 – 13 тысяч лет назад, вероятно, в районе Южного Кавказа или Анатолии.
Это не говорит о его «национальности». Это говорит о древней миграционной ветви, которая участвовала в расселении людей в эпоху неолита и бронзового века.
Сегодня эта гаплогруппа чаще встречается на Балканах, в Италии, на Кавказе и в ряде других регионов. Но это следствие древних перемещений, а не современных границ.
Теперь представим женщину – Марину Соколову. У нее определена митохондриальная гаплогруппа H3, которая передается от матери всем детям, но продолжение линии идет только через дочерей. Гаплогруппа Марины означает, что ее прямая материнская линия восходит к женщине, жившей примерно
15 – 25 тысяч лет назад, вероятно, в Европе, возможно, в юго-западном регионе (Иберия).
Считается, что носительницы этой линии пережили ледниковый период в южных регионах Европы, а затем их потомки расселились по континенту. Это поздний палеолит.
И снова мы видим не «испанские корни» в современном понимании, а древнюю женскую ветвь, сформировавшуюся задолго до появления современных народов.
Генетическое исследование – это не поиск «национальности» и не попытка прикрепить себя к конкретной стране. Это понимание двух пластов: недавнего этнического фона и глубокой родовой истории.
Не спешить — главное правило
Когда я начал искать, где пройти тест, понял: в этой сфере очень много предложений. Реклама буквально везде. Акции, скидки, «только до конца месяца», «в подарок для всей семьи». Некоторые центры предлагают комплексные пакеты, куда, кроме анализа происхождения, входят еще дополнительные разделы: оценка рисков заболеваний, рекомендации по питанию и спорту, анализ способностей, особенности реакции на лекарства и даже консультация врача по итогам исследования.
Стоимость тоже сильно отличается – в зависимости от клиники и набора услуг цена может варьироваться примерно от 199 до 800 рублей, а в период акций разница может быть еще существеннее. Часто предлагаются семейные пакеты, дополнительные скидки на второй тест или подарочные сертификаты.
В какой-то момент легко поддаться эмоциям и просто нажать кнопку «заказать».
Но в таком вопросе спешка – плохой советчик. Я обзвонил несколько центров, сравнил, что именно входит в стоимость, уточнил сроки, формат отчета, возможность получения исходных генетических данных, условия конфиденциальности. Ведь платить придется не только за красивую упаковку и громкие обещания, а прежде всего за лабораторную работу, алгоритмы обработки данных и качество базы, с которой будет сравниваться ДНК.
Больше чем одна история
Очень хорошо помню день, когда пришло уведомление о готовности отчета. Я зашел в личный кабинет – аккуратный интерфейс, фамилия, имя, дата сдачи анализа. Всё выглядело официально, почти сухо. Никакой интриги – просто кнопка «открыть результат».
Сначала – таблицы и проценты. Затем круговая диаграмма с распределением этнического состава. Цветные сегменты, названия народов, цифры. Ниже – гаплогруппа, описание ее происхождения, исторические комментарии, карта миграций. Внизу – длинные текстовые блоки о происхождении линии, возможных регионах, исторических периодах.
И здесь началось самое интересное. По материнской линии выявилось еврейское происхождение – причем доминирующее. В отчете были указаны соответствующие этнические маркеры, характерные для ашкеназской еврейской популяции.
Расспросив родственников, я выяснил, что во время войны по материнской линии в нашей семье были евреи, бежавшие из Польши. Тогда, в хаосе тех лет, многое смешалось, переплелось, изменились фамилии, судьбы, маршруты. История, о которой в семье почти не говорили или которая просто со временем растворилась. Спустя десятилетия ДНК спокойно и без эмоций это показала.
Я понял, насколько наивно было думать, что происхождение можно уместить в две строки: «по папе – то, по маме – это». Реальность оказалась глубже и сложнее. Когда начинал этот путь, думал просто уточнить детали. Подтвердить семейную версию. Поставить точку. Но в итоге получил многоточие.
Генетический анализ не изменил того, кем я вырос. Он не отменил язык, культуру, традиции, среди которых я жил. Но он добавил глубину. Он показал, что внутри каждого из нас скрыта история, о которой мы можем даже не подозревать.
Наша ДНК хранит память о войнах и переселениях, о бегстве и спасении, о любви между людьми разных народов, о поколениях, которые смешивались, выживали и передавали жизнь дальше.
Во мне, как оказалось, больше чем одна линия. Больше чем одна страна. Больше чем одна история.
И, возможно, самое важное открытие было не в том, кем я оказался по процентам, а в том, что человек гораздо шире любых границ.
Справка «ВВ». Генетические тесты на происхождение, включая анализ по материнской линии (мтДНК) и по отцовской линии (Y-ДНК), начали формироваться как научное направление в конце XX века, а коммерчески стали доступны с начала 2000-х годов. Первые массовые предложения для широкой аудитории появились в США, после чего практика быстро распространилась в Западной Европе. В России рынок подобных тестов активно начал развиваться в 2010-х годах с появлением специализированных биотехнологических компаний, тогда как в Беларуси исследования генофонда велись в академической среде еще в 2000-х, а коммерческие услуги стали доступны позднее.
Марк ТУРЕВИЧ, Витебск